Русский характер

10 июня 2008 / 07:40

Всего два дня гостили в Ялте потомки и родственники известных российских флотоводцев и военачальников, приехавших из разных стран мира, в основном — из Франции

И за короткое время узнали для себя не только много нового, но и получили, по их свидетельству, впечатления, которых хватит на всю жизнь. До приезда на ЮБК они провели незабываемую неделю в Севастополе — городе русской славы, колыбели Черноморского флота.

Среди 36 гостей были люди с такими родословными, что о каждом можно смело писать документальную книгу. О себе и своих знаменитых предках многие из них рассказали на встрече с сотрудниками Ливадийского дворца-музея после увлекательной экскурсии по нему. Надо было видеть их лица во время знакомства с дворцом… Живо обсуждали архивные фотографии царской семьи, говоря то по-русски, то по-французски с одинаковой легкостью.

На встрече князь Александр Трубецкой знакомил музейных работников с возглавляемой им группой. Сам он — прямой потомок князей Трубецких, а по линии матери — князей Голицыных. Свою родословную эти фамилии ведут от князя Гедимина Литовского. Правнук Гедимина Михаил получил в княжение город Трубчевск на Брянщине. Игра букв и звуков, характерная для россиян, привела к тому, что его стали называть князем Трубчевским, а затем Трубецким. От него пошли и другие ветви.

Был в роду известен и Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, сыгравший немалую роль в освобождении Москвы от поляков, но внимание историков сосредоточилось на Минине и Пожарском. Вместе с тем, в конце «смутного времени» он стал одним из претендентов на российский престол.

Еще один Трубецкой — князь Иван Юрьевич (1667—1750 гг.), будучи в шведском плену, вступил в незаконный брак с княжной Анхальт Зербет. У них родилась дочь София. Приняв православие, она стала женой Петра III под именем Екатерины (Екатерина II Великая). Есть документы, свидетельствующие об этой малоизвестной тайне в российской истории.

Отец Александра — Александр Евгеньевич (1892—1968 г. г.) родился в Ярославле, где дед преподавал в Демидовском лицее. Он учился в Московском университете, хотел стать юристом. Детские и юношеские годы проводил в имении родителей, недалеко от Калуги (Бегичево), где увлекался конным спортом, охотой и фотографией (сохранились альбомы удивительного качества с видами имения, семьи, коня Донца и любимой собаки — сеттера Ральфа). Когда началась мировая война, его, как и многих сверстников, чувство долга перед Родиной позвало на фронт. Он хотел пойти туда вольноопределяющимся солдатом (это воин, имевший дворянский чин и высшее образование, который мог выбрать полк и имел доступ в офицерское собрание). Но его уговорили поступить на ускоренные офицерские курсы, так как военные действия лишили русскую армию многих кадровых офицеров, героически отдавших свои жизни во время первых наступлений.

Александр Евгеньевич поступил в Николаевское кавалерийское училище. Окончив его с «гвардейским баллом», был направлен в лейб-гвардии конно-гренадерский полк. Присягу А. Е. Трубецкого и его однокурсников принимал в Петергофе Николай II. После этого молодой офицер принимал участие во всех военных действиях с начала 1915 года и заслужил на немецком и австрийском фронтах ордена Святого Станислава III и II степеней, Святой Анны III степени.

В 1918 году полк был расформирован. На глазах А. Е. Трубецкого солдаты подняли на штыках несколько офицеров. Ему повезло. Один из солдат сказал: «Его не трогать, он хорошо обращается с нашим братом!» Сорвали только штабс-ротмистровские погоны. Александр Евгеньевич возвратился в Москву. Там принимал участие в уличных боях, командовал защитой главного почтамта. Затем пришлось спрятать оружие под пол семейного дома князей Щербатовых (дом находился на месте нынешнего посольства США на Новинском бульваре). Тогда же он вступил в одну из тайных офицерских организаций для борьбы с большевиками. Эти организации входили в контакт с Добровольческой армией, которая начинала создаваться на юге России. Было решено отправить группу офицеров в Тобольск, чтобы спасти царскую семью. В 1930-х годах А. Е. Трубецкой описал свое участие в этой экспедиции в журнале «Часовой», который издавался в эмиграции. Эта статья была вторично опубликована в книге «Князья Трубецкие: Россия воспрянет» (М.: Воениздат, 1996). История доказала обреченность этой попытки... «И все-таки, — писал он в статье, — осталось хорошее воспоминание о пережитом подъеме и сознание того, что мы на деле проявили готовность послужить своему государю и остались верными данной ему присяге». После этой экспедиции А. Е. Трубецкому удалось прорваться на юг в белую армию, где создалась сводная часть конно-гренадерского полка. В белой армии не называли себя «белогвардейцами», а исключительно добровольцами (Добровольческая армия). Название белогвардейцев распространилось не у них, а в Красной армии, и было как бы узаконено Булгаковым в романе «Белая гвардия».

Сначала А. Е. Трубецкой воевал у генерала Деникина, затем у генерала Врангеля. Он очень мало рассказывал об этом тяжелом периоде жизни. От его однополчан сын Александр узнал, что отец всегда находился на передовой. Последний раз вел конную атаку у Перекопа. При нем погиб двоюродный брат — Константин Григорьевич Трубецкой (будучи раненым, он отдал коня более тяжело раненному солдату, сам остался на месте, и его тело потом не нашли). На фронте Александр Евгеньевич узнал о кончине отца от тифа в Новороссийске.

В ноябре 2000 года Президент России Владимир Путин посетил русское кладбище под Парижем — Сент-Женевьев-де-Буа. Он остановился перед могилами тех, кого называли «белогвардейцами», а потом сказал: «Мы дети одной матери — России, и для нас настало время объединяться». Тогда для тех, кто почивает на этом кладбище, до объединения было еще далеко. А сын Александр дожил до того времени, когда в России издаются книги о белом движении, проводятся конференции на эту тему, появилась серия документальных фильмов (например, «Русские без родины» Никиты Михалкова). Останки генерала Деникина и императрицы Марии Федоровны перезахоронены в России. Появились памятники генералу Маркову и адмиралу Колчаку. Сам Александр уже два раза приглашался на приемы В. В. Путина в день государственного праздника — 4 ноября.

Очень жаль, но газетной площади не хватит даже для кратких биографий посетивших нас гостей, увидевших своими глазами места, тесно связанные с жизнью и часто трагическими судьбами многих их родственников. Так, не скрывая переживаний, молились они за убитых большевиками на ялтинской лесной поляне в районе Багреевки, где усилиями семьи Мальцовых (проживает в Париже) построена часовня во имя иконы Знамения Пресвятыя Богородицы Курской Коренной Божия Матери. Эта икона считается священной реликвией русского зарубежья. Именно она находилась на корабле барона Врангеля со спасавшимися от красноармейцев людьми. И до сих пор икона хранит их семьи, чтобы жили они в мире и согласии и когда-нибудь обязательно вернулись в Отечество.

Что ж, хоть на один счастливый миг вернулись в пусть уже и не российский Крым Наталья Врангель-Бецкая, Яков Бутлер с супругой и взрослым сыном, семья Кисилевских, Ирина Шидловская (она в Ялте бывает часто), Нестор Генко, супруги Гусевы, Филипп Фернанд-Дрейфус, Франсуа и Николай Брикке, Елизавета Остелецкая-Жеттер. Был растроган теплым отношением к себе и француз, у которого от русскости есть только имя — адмирал французского флота, почетный член Морского Собрания Франции Иван Кесслер, и горячая любовь к российской истории.

А душой всех встреч на южнобережной земле, посещений памятных исторических мест стала Анна Галиченко, известный краевед, соавтор не так давно изданной книги «Под сенью Ай-Петри: Ялта в омуте истории, 1920—1921 годы».

Автор: Валерий Туров

постоянный адрес статьи: http://news.allcrimea.net/2008/6/10/1213072800/